МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ АДМИНИСТРАТИВНОГО И АДМИНИСТРАТИВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА» (СОРОКИНСКИЕ ЧТЕНИЯ, 20 МАРТА 2026 ГОДА, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ) Международная научно-практическая конференция «Актуальные проблемы административного и административно-процессуального права» (Сорокинские чтения, 20 марта 2026 года, Санкт-Петербург)

20 марта 2026 года в Санкт-Петербургском университете МВД России состоялась 17-я по счету научно-практическая конференция «Актуальные проблемы административного и административно-процессуального права», которая двенадцатый год подряд проходит под официальным названием «Сорокинские чтения», с 2019 года является международной. В подготовке материалов международной конференции приняли участие наши зарубежные коллеги и друзья из Костанайской академии МВД Республики Казахстан имени Шыракбека Кабылбаева, Академии МВД Республики Таджикистан, в пленарном заседании в режиме видеоконференцсвязи выступил представитель Академии МВД Республики Таджикистан, приняли участие представители Академии МВД Кыргызской Республики имени генерал-майора милиции Алиева Эргеша Алиевича, Академии полиции МВД Азербайджанской Республики. С приветственным словом к участникам пленарного заседания конференции выступил генерал-лейтенант полиции И. Ф. Амельчаков, начальник Санкт-Петербургского университета МВД России, канд. юрид. наук, доцент, Заслуженный сотрудник органов внутренних дел РФ, который отметил роль и значение Сорокинских чтений как постоянной научной площадки, на которой учёные-административисты страны и практические работники прежде всего из органов внутренних дел обсуждают актуальные проблемы совершенствования административного и административно-процессуального законодательства и правоприменительной практики по его реализации, поблагодарил всех, кто принял участие в подготовке материалов сборника конференции и особенно участников пленарного заседания из России и зарубежных стран, далее особо отметил, что сегодняшняя встреча проходит в год, объявленный Президентом Российской Федерации Владимиром Владимирович Путиным, Годом единства народов России, а конференция является подтверждением такого единства, поскольку объединяет не только учёных-административистов из разных регионов нашей страны, но и практиков, ветеранов и тех, кто только находится в самом начале своего научного пути. В завершении выступления выразил уверенность, что вопросы и проблемы, которые будут обсуждаться на пленарном заседании, те обобщения, выводы и предложения, которые прозвучат в выступлениях, будут способствовать решению задач, которые были поставлены 4 марта на расширенном заседании коллегии МВД России, дальнейшему развитию административно-правовой науки, совершенствованию теории и практики административно-правового регулирования, формированию практических решений в сфере обеспечения законности и правопорядка. В пленарном заседании конференции очно приняли участие руководители, профессорско-преподавательский состав, докторанты, адъюнкты и аспиранты кафедр административно-правовых дисциплин из ведущих образовательных организаций и научные сотрудники из научно-исследовательских учреждений страны и системы МВД России, в том числе: Института государства и права Российской академии наук, Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), Воронежского, Южно-Уральского, Байкальского, Белгородского государственных университетов, Российского государственного университета правосудия имени В. М. Лебедева, Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», Санкт-Петербургского государственного экономического университета, Саратовской государственной юридической академии, Всероссийского научно-исследовательского института МВД России, Академии управления МВД России, г. Москва, Московского университета МВД России им. В.Я. Кикотя, Краснодарского университета МВД России, Омской ордена Почета академии МВД России, Нижегородской академии МВД России, Всероссийского института повышения квалификации сотрудников МВД России, Тюменского института повышения квалификации сотрудников МВД России, Белгородского юридического института МВД России имени И. Д. Путилина, Восточно-Сибирского юридического института МВД России, г. Иркутск, Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России, Научно-исследовательского института ФСИН России, Академии права и управления ФСИН России, Ульяновского государственного педагогического университета имени И.Н. Ульянова. К началу работы конференции были изданы в электронном виде на CD-диске её материалы, включающие 247 статей, в подготовке которых приняли участие 270 авторов из 60 научных и образовательных организаций, в том числе, 27 докторов юридических наук, 162 кандидата юридических наук, в том числе 18 профессоров, 96 доцентов, ряд сотрудников практических органов внутренних дел Российской Федерации. Ниже представлено краткое содержание отдельных докладов и выступлений, прозвучавших на пленарном заседании. А.М. Кононов А.М. Кононов, главный научный сотрудник научно-исследовательского центра, профессор кафедры управления органами внутренних дел Академии управления МВД России, д-р юрид. наук, проф., заслуженный юрист РФ в своём выступлении на тему «Разумность и целесообразность управленческих решений в органах внутренних дел» рассматривается её как продолжение классической, но при этом по прежнему актуальной проблемы – противоречия между законностью и целесообразностью. В практической деятельности постоянно возникает ситуация, когда для достижения «благой» цели (быстрое раскрытие преступления, улучшение показателей, предотвращение угрозы) появляется соблазн выйти за рамки закона или нарушить установленную процедуру. Нахождение баланса в коллизии законности и целесообразности признаётся фундаментальной задачей правового государства и правоприменительной практики. Законность как «границы поля» для принятия управленческих решений определяется стержневым принципом деятельности ОВД, который в практическом измерении она означает: строгое соответствие действий закону и подзаконным актам, безусловное обеспечение прав и свобод граждан, соблюдение установленных процедур (процессуальной формы), неотвратимость ответственности за нарушения. Докладчик подчеркнул, что законность является несущей конструкцией, за пределы которой выход недопустим. Вместе с тем, ссылаясь на позицию Т. Москальковой, отмечается, что дословное восприятие нормы права без учёта духа закона и жизненных обстоятельств не всегда служит справедливости. Именно здесь возникает необходимость обращения к категориям целесообразности и разумности. Целесообразность в философско-логическом смысле является содержательно-результативным критерием, поскольку в первую очередь отвечает на вопрос: «Приведёт ли выбранное действие к наилучшему результату в данных условиях для достижения поставленной цели?» Это критерий качества содержания и ожидаемого результата решения. Признаками целесообразного решения служат его ориентированность на результат, оптимальность выбора, гибкость и адаптивность с учетом всех уникальных обстоятельств места и времени, а также реалистичность с точки ресурсного соответствия (кадров, техники, бюджета, времени). Разумность при принятии управленческого решения — это процессуально-логический критерий. В этом случае требуется ответ на вопрос: «Было ли решение принято должным образом, на основе адекватного анализа?» Это качество процесса подготовки и принятия решения. Именно от разумности зависит эффективность реализации целесообразного и законного решения. Признаки разумного управленческого решения являются его объективность и своевременность, альтернативность рассмотрения, наличие прогноза возможных последствий, соответствие компетенции принимающего решение должностного лица. Автор, рассматривая соотношение законности, разумности и целесообразности, делает вывод, что эти три элемента неразрывно связаны, являют собой устойчивую триаду, которая образует идеальную формулу управленческого решения в органах внутренних дел: ЗАКОННОЕ → РАЗУМНОЕ → ЦЕЛЕСООБРАЗНОЕ. А. С. Прудников А. С. Прудников, профессор кафедры организации деятельности органов внутренних дел в сфере миграции Московского ордена Почета университета МВД России имени В. Я. Кикотя, д-р юрид. наук, проф., заслуженный юрист РФ в докладе на тему «Административные процедуры при осуществлении мероприятий по установлению личности гражданина, находящегося на территории Российской Федерации в связи с отсутствием у него документов» отметил, что административные процедуры, применяемые в процессе установления личности граждан, представляют собой совокупность последовательно совершаемых действий уполномоченных субъектов публичной власти, которые регламентированы нормами административного права и направлены на достижение юридического результата — подтверждение или определение персональных данных индивида, а также его правового статуса в публично-правовой сфере. Указанная деятельность является одним из ключевых элементов механизма реализации государственных функций в области миграции и обеспечения национальной безопасности. Сама категория «административная процедура» в контексте установления личности понимается как официально установленный порядок осуществления властных полномочий, обеспечивающий законность и обоснованность итогового решения о тождественности лица представленным о нем сведениям. Особо он подчеркнул, что публично-правовые аспекты данной деятельности обусловлены тем, что идентификация личности служит необходимым условием для возникновения, изменения или прекращения правоотношений. Стоит отметить, что отсутствие легитимных идентификационных документов формирует «серую зону» правовой неопределенности, в которой невозможна полноценная реализация конституционных прав и свобод, а также исполнение обязанностей перед государством. Следовательно, административные процедуры выполняют не только регулятивную, но и правообеспечительную функцию, позволяя персонифицировать субъекта правоотношений. Основополагающим нормативным правовым актом, по мнению выступающего, закрепляющим обязанность иметь документ, удостоверяющий личность, является Федеральный закон от 28 апреля 2023 г. № 138-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации». В соответствии с частью 1 статьи 10 данного закона, документом, удостоверяющим личность гражданина Российской Федерации на ее территории, является паспорт гражданина Российской Федерации. Детальная регламентация порядка выдачи, замены и использования паспорта содержится в Положении о паспорте гражданина Российской Федерации, утвержденном Постановлением Правительства РФ от 23 декабря 2023 г. № 2267. В пункте 2 указанного Положения закреплено, что паспорт обязаны иметь все граждане Российской Федерации, достигшие 14-летнего возраста и проживающие на территории страны. Однако, А.С. Прудников отметил, что в современных условиях правоприменительная практика демонстрирует существование значительного числа случаев, когда лицо, находящееся на территории Российской Федерации, не имеет действительного документа, удостоверяющего личность. Причины этого варьируются от утраты (хищения) документа до намеренного уклонения от идентификации с целью сокрытия противоправных действий или привлечения к юридической ответственности. В таких ситуациях вступает в действие административно-правовой механизм, центральным звеном которого выступает процедура установления личности. А. И. Каплунов А. И. Каплунов, профессор кафедры административного права Санкт-Петербургского университета МВД России, д-р юрид. наук, проф., заслуженный работник высшей школы РФ в докладе на тему «О прямом действии Конституции Российской Федерации при регламентации деятельности судей судов общей юрисдикции по рассмотрению дел об административных правонарушениях» обратил внимание на стремление отдельных ученых административистов, представляющих судебное сообщество, убедить остальных коллег административистов в том, что юрисдикционная деятельность судей судов общей юрисдикции по рассмотрению дел об административных правонарушениях, является правосудием. В частности он подверг критике положение о том, что «процессуальная форма производства по делам об административных правонарушениях, осуществляемого судами общей юрисдикции, регулируется КоАП РФ без учета прямого действия положений ст. ст. 10, 18, 118, 123 Конституции РФ» [1, с. 9], которое, по мнению А.И. Каплунова, содержит четыре дефекта: 1) речь должна идти не о производстве в целом, а о стадии рассмотрения дела; 2) дела рассматривают не суды, а судьи, 3) исследователь не учитывает, что существует две формы прямого действия норм Конституции РФ, непосредственное действие, которое проявляет себя при реализации прав и свобод, и опосредованное действие, которое реализуется через правотворчество, а точнее посредством законодательства, которое развивает и детализирует положения Конституции РФ, поскольку это объективная необходимость, 4) нормы, регулирующие деятельность судей судов общей юрисдикции по рассмотрению дел об административных правонарушениях, являются элементом одной из форм прямого действия Конституции РФ, её опосредованного действия. В отношении результатов правотворчества в части 1 статьи 15 Конституции РФ установлено следующее требование: «Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации», поэтому в отношении указанных норм речь должна идти не об «учете» законодателем «прямого действия» отдельных положений Конституции РФ, а о том, «противоречат» ли указанные нормы КоАП РФ соответствующим конституционным нормам, и в чем суть этого противоречия. Перечисленные дефекты приведенного положения, позволяют поставить под сомнение его достоверность. В части 1 статьи 118 Конституции сказано, что «Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом». Под судом в данном случае понимается судебный состав, рассматривающий конкретное дело по существу. Производство по делу об административных правонарушениях (на стадии рассмотрения дела по существу) осуществляется не судами (и не «судом»), а единолично судьями судов общей юрисдикции. Это принципиальное отличие данного производства от видов судопроизводства, посредством которых осуществляется судебная власть и правосудие. Административное судопроизводство, о котором сказано в части 2 статьи 118 Конституции РФ — это производство, осуществляемое судом. Производство по делу об административном правонарушении, которое на стадии рассмотрения дела ведется судьёй не является административным судопроизводством. Об этом с учетом прямого действия части 2 статьи 118 Конституции РФ в опосредованной форме четко сказано в части 5 статьи 1 Кодекса административного судопроизводства РФ от 8 марта 2015 г. № 21-ФЗ: «Положения настоящего Кодекса не распространяются на производство по делам об административных правонарушениях». По мнению докладчика, ссылки на прямое действие Конституции и противоречащие КоАП РФ терминологические манипуляции для оправдания попыток преобразовать деятельность судей судов общей юрисдикции по рассмотрению дел об административных правонарушениях в разновидность правосудия - несостоятельны. Такие попытки противоречат, прежде всего, самой природе административной ответственности как вида юридической ответственности и конституционным нормам устанавливающим границы правосудия [2]. А.И. Стахов А.И. Стахов, заведующий кафедрой административного права и процесса имени Н. Г. Салищевой Российского государственного университета правосудия имени В. М. Лебедева, д-р юрид. наук, проф. в своем выступлении на тему «Административно-правовое принуждение в Российской Федерации как производный вид принуждения в публичном праве» в качестве ключевых научно-практических элементов административно-правового принуждения, позволяющих отличить его от иных производных видов публично-правового принуждения предложил следующие: 1) рамки административно-правового принуждения; 2) юридико-фактические основания административно-правового принуждения; 3) уровень процессуализации административно-правового принуждения. Рамки административно-правового принуждения с достаточной очевидностью предопределены п. к) ч. 1 ст. 72 Конституции РФ и установлены административным законодательством во взаимосвязи с административно-процессуальным законодательством. Комплексный анализ конституционных норм, норм административного и административно-процессуального законодательства позволяет сделать вывод о том, что современное административно-правовое принуждение в Российской Федерации является производным видом принуждения в публичном праве, который реализуется в рамках административных и административно-процессуальных правоотношений, обязательными участниками которых выступают компетентные органы (уполномоченные должностные лица) публичной администрации Российской Федерации, осуществляющие административный принудительный процесс (в обобщенном виде предлагается данные специализированные органы называть административно-принудительными органами), а также компетентные суды (уполномоченные судьи) осуществляющие судебный административно-принудительный процесс (в обобщенном виде - органы административно-принудительного правосудия). Юридическо-фактическим основанием административно-правового принуждения является правонарушение, обособляемое в российской правовой системе посредством административного и административно-процессуального законодательства. Речь идет об отдельных видах правонарушений, влекущих административно-правовое принуждение, которые в обобщенном виде предлагается называть административными деликтами (в том числе, административно-наказуемые правонарушения, отдельные виды административного деликта, влекущие: выдачу предписания об устранении выявленных нарушений обязательных требований, аннулирование лицензии, ликвидацию политической партии по решению суда, административно-принудительное исполнение). Уровень процессуализации административно-правового принуждения позволяет выделить и охарактеризовать регулирующее воздействие нормативных правовых актов, определяющих порядок осуществления административно-правового принуждения. При данном подходе обосновано выделять: 1) нулевой уровень процессуализации административно-правового принуждения (устанавливается и поддерживается посредством федеральных законов и подзаконных нормативных правовых актов, регулирующих несистематизированные процедуры, определяющие внепроцессуальный порядок применения отдельных мер административно-правового принуждения уполномоченным должностным лицом; 2) базовый уровень процессуализации административно-правового принуждения - устанавливается и поддерживается посредством федеральных законов и подзаконных нормативных правовых актов, регулирующих отдельные виды административного производства по делам об административных деликтах, отнесенные к компетенции публичной администрации Российской Федерации; 3) высший уровень процессуализации административно-правового принуждения - устанавливается и поддерживается посредством федеральных конституционных законов и федеральных законов, определяющих порядок осуществления административно-принудительного правосудия посредством отдельных видов административного судопроизводства по делам об административных деликтах, отнесенных к компетенции судов. Н.В. Макарейко Н.В. Макарейко, профессор кафедры административного права и процесса Нижегородской академии МВД России, д-р юрид. наук, доц. в своем докладе на тему «Административно-деликтная аномия» акцентировал внимание на доктринальную, прикладную и дидактическую востребованность дополнительного осмысления проблематики аномии в таком важном сегменте как законодательство об административных правонарушениях. Сложившееся положение обусловлено широкой практикой применения административной ответственности, высокой динамикой административно-деликтного законодательства, возникающими при этом проблемами, влекущими за собой административно-правовые ошибки. Важно при проведении изучения данной проблематики учитывать наработки социологов, которые на протяжении длительного времени занимаются осмыслением аномических процессов и адоптируют их к правовым явлениям, процессам и состояниям. При познании административно-деликтной аномии важно не пойти по ложному пути формировании очередного определения понятия, а акцентировать внимание на поиске и обосновании закономерностей, присущих указанному явлению с акцентированием внимания на те особенности, которые отличают его от юридической аномии в целом. Учитывая потенциал административной ответственности, ее генетические и функциональные связи с другими видами юридической ответственности, преодоление аномических явлений должно носить комплексный характер. В этой связи требуется синхронизировать процессы реформирования институтов конституционной, дисциплинарной, гражданско-правовой, материальной, уголовно-правовой ответственности. В то же время административно-деликтная аномия выступает составным элементом административной аномии, то есть соотносятся как часть и целое. В этой связи следует принимать во внимание, что источники административного права систематизированы на непозволительно низком уровне. В этой связи требуется задействовать различные формы систематизации административно-правового и административно-процессуального законодательства. Важно учитывать, что административно-деликтная аномия – это не просто безнормие, выражающееся в отсутствии соответствующих материальных и процессуальных норм, устанавливающих административную ответственность, а более глубинное явление. Оно выражается в ослабевании контроля за поведением субъектов в сферах и областях, которые выступают в качестве объекта административной правоохраны. В силу этого необходимо рассматривать административно-деликтную аномию в органической взаимосвязи взаимообусловленности законодательства об административных правонарушениях, его официального толковании и правореализации. Необходимо учитывать, что девиация пронизывает весь технологический процесс реализации административной ответственности на различных этапах реализации. Наряду с этим следует учитывать, что административно-деликтную аномию необходимо рассматривать в органической связи с избыточностью законодательства об административных правонарушениях, так как они являются парными категориями института административной ответственности. Бессистемные изменения и дополнения Особенной части КоАП РФ и соответственно, законов субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях, движение по пути формирования микросоставов, «перегружает» администратвино-деликное законодательство, провоцирует административно-правовые ошибки, не способствует повышения качества правопорядка и безопасности. В настоящее время в минимальной степени реализуется восстановительная функция административной ответственности. Законодатель упорно не желает формировать административно-правовой механизм защиты прав субъектов, которым причинен имущественный ущерб или моральный вред административным правонарушением, а идет по пути субсидиарного использования норм гражданского и гражданско-процессуального права. Такой вектор развития очевиден и продиктован реализацией идеи правового государства. Н.В. Макарейко было отмечено, что преодоление администратвино-деликтной аномии требует консолидации усилий законодателя, субъектов официального толкования, правоприменителя. Наряду с этим существует объективная потребность вовлечения в данный процесс научной общественности, использования существующих и перспективных доктринальных наработок. М.В. Анисифорова М.В. Анисифорова, начальник 2 отдела НИЦ № 4 Всероссийского научно-исследовательского института МВД России, д-р юрид. наук, доц. в докладе на тему «Расширение правовых оснований использования результатов оперативно-розыскной деятельности в производстве по делам об административных правонарушениях: шансы на успех и вероятности негативных последствий» представила критическое осмысление десятилетиями наработанной коллизионной и не в полной мере согласующейся с нормами административно-деликтного и оперативно-розыскного законодательства практики использования результатов оперативно-розыскной деятельности в производстве по делам об административных правонарушениях. Основой – «несущим стержнем» – доклада послужили идеи, заложенные в трудах проф. В.Д. Сорокина («Административно-процессуальные отношения», 1968 г. 75 с.; «Проблемы административного процесса», 1968 г. 144 с.; «Административно-процессуальное право», 1972 г. 239 с.), который напутствовал проявлять не перманентное внимание к проблемам реализации административно-процессуальных норм, регулярно и оперативно реагируя на их несоответствие административной практике. В развитии указанных тезисов и принимая во внимание длящуюся тенденцию сближения составов административных и уголовных правонарушений, докладчик посчитала насущным обсуждение вопросов соотношения административно-деликтной и уголовной юрисдикций, а также обоснованности и допустимости принятия конкретных мер реагирования и совершения процессуальных действий (в рамках выявления, пресечения и документирования коррелирующих составов правонарушений) со стороны уполномоченных в рамках указанных юрисдикций должностных лиц органов власти. М.В. Анисифорова отметила, что выявление значительного количества административных правонарушений в современных условиях просто-напросто не может обходиться без использования результатов оперативно-розыскной деятельности, что имеет отношение к противоправным фактам производства и распространения экстремистских материалов, возбуждения ненависти либо вражды, унижения человеческого достоинства по дискриминационным признакам, пересылки оружия, нарушения правил в области обращения медицинских изделий, пропаганды педофилии, публичной дискредитации российской армии. При этом вынужденно занята двойственная позиция по вопросу, при которой, с одной стороны, не оспаривалось, что оперативно-розыскная деятельность является инструментом, прежде всего, противодействия преступности (статья 1, абзац 2 статьи 2, статьи 8, 11 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»), а, с другой, с учетом накопленного опыта применения результатов оперативно-розыскной деятельности в производстве по делам об административных правонарушениях признано неправильным и по-научному недобросовестным обходить стороной и вниманием сформированную спорную административно-юрисдикционную практику. Докладчик, знающий и отчасти разделяющий настороженность в вопросах расширения правовых оснований осуществления оперативно-розыскной деятельности и распространения ее задач на защиту от административных деликтов, тем не менее постарался убедить участников конференции в социальной значимости и практической востребованности продолжения дискуссии по поднятой административно-процессуальной проблематике. А.В. Равнюшкин А.В. Равнюшкин, зам. начальника кафедры административного права Санкт-Петербургского университета МВД России, канд. юрид. наук, доцент, в докладе на тему «Парадоксы системы противодействия семейному насилию в России» высказал некоторые умозаключения относительно функционирующего административно-правового механизма защиты прав граждан от семейного насилия. Автор выделяет четыре ключевых парадокса, присущих современному научному и законотворческому подходу к проблеме. 1. Парадокс дисбалансированного целеполагания (гибридный характер российской модели противодействия семейному насилию). Формально механизм базируется на публичном начале административной ответственности, что предполагает обязанность государства реагировать на каждый факт правонарушения независимо от воли сторон. Фактически же система функционирует на основе заявительного принципа и полностью зависит от действий потерпевшего: без его активного участия в даче показаний сбор доказательной базы становится невозможным, а производство по делу блокируется. В основе модели заложено неразрешенное внутреннее противоречие между тремя равнозначными, но разнонаправленными векторами государственной политики: - публичный интерес требует активного вмешательства и неотвратимости наказания; - автономия семьи диктует невмешательство в частную жизнь и ориентацию на примирение сторон; - право личности на безопасность требует проактивной защиты жертвы, но сопряжено с риском злоупотреблений. В законодательстве отсутствует четкая иерархия этих целей. В результате правоприменитель (участковый уполномоченный полиции, дознаватель, судья) вынужден в каждой конкретной ситуации самостоятельно решать неразрешимую дилемму: защитить жертву, не разрушив институт семьи, или наказать агрессора, не превысив полномочий. Это порождает колоссальную вариативность практики - от преступного бездействия до избыточного репрессивного вмешательства. 2. Парадокс неполноты принципов. Существующая система принципов (неотвратимость, приоритет защиты жертвы) является усеченной. В ней игнорируются такие фундаментальные правовые начала, как презумпция добросовестности в административных процедурах, принцип пропорциональности вмешательства государства в дела семьи и принцип реабилитационной направленности в отношении агрессора. Отсутствие градации мер воздействия в зависимости от тяжести и доказанности насилия приводит к использованию либо неэффективных бесед, либо несоразмерных административных арестов. 3. Парадокс однонаправленности и институциональной слепоты. Научные предложения сводятся исключительно к усилению карательных полномочий органов профилактики и расширению прав заявителей. При этом полностью игнорируются сопутствующие риски: превращение системы профилактики в репрессивный механизм с упрощенными процедурами, формирование «индустрии жалоб» для решения имущественных споров или споров о детях, а также риск дискредитации самой идеи защиты от насилия из-за отсутствия фильтров от недобросовестных действий. 4. Парадокс «нулевого риска» ложного обращения (доноса). В научном дискурсе фактически табуирована проблема ложных или мотивированных обвинений. Отсутствие процессуальных гарантий на стадии возбуждения дела (например, обязательной оценки ситуации с обеих сторон до применения жестких обеспечительных мер) создает правовой вакуум, в котором право на защиту не уравновешено обязанностью не злоупотреблять этим правом. Система ориентирована на наказание, но не на реальную защиту. Отсутствие в федеральном законодательстве специализированных «средневесных» мер (таких как защитные предписания или охранные ордера) вынуждает правоприменителя использовать либо крайне мягкие, либо чрезмерно жесткие инструменты. Кроме того, правоприменение по статье 6.1.1 КоАП РФ («Побои») демонстрирует высокий процент латентности и прекращения дел по формальным основаниям (неявка потерпевшего, малозначительность), что формирует у агрессоров чувство безнаказанности. В итоге автором сделан вывод о необходимости преодоления сложившихся парадоксов, что требует отказа от одномерной «защитно-карательной» парадигмы в пользу системно-балансирующей модели. Государство должно стремиться к сохранению семьи, если это не противоречит безопасности ее членов, а меры защиты должны быть направлены на устранение насилия, а не на разрушение семейных связей. При подведении итогов состоявшегося на пленарном заседании обмена мнениями и обсуждении основных положений резолюции конференции подавляющее большинство участников пленарного заседания поддержали мнение о нецелесообразности переформатирования производства по делам об административных правонарушениях, рассмотрение которых осуществляют судьи судов общей юрисдикции, в разновидность правосудия. Такая модернизация законодательства об административных правонарушениях противоречит как самой природе административной ответственности как вида юридической ответственности, так и конституционным нормам, устанавливающим границы правосудия.