доктор юридических наук;
doctor of jurisprudence sciences;
доктор экономических наук;
doctor of economic sciences;
Введение. Интеграция «исламских» финансов в правовое поле России и стран Содружества Независимых Государств (далее – СНГ) сталкивается с фундаментальным конфликтом парадигм: между моделью, основанной на запрете ссудного процента (риба), неопределенности (гарар) и спекуляции (майсир), и традиционной долговой процентной системой. Принятие Федерального закона № 417-ФЗ о партнерском финансировании позволило фрагментарно использовать исламские финансовые институты, но в то же время выявило ряд противоречий, требующих критического анализа правовых вызовов и системных ограничений. Цель статьи – обозначить основные барьеры интеграции «исламских» финансов в правовое поле России и стран СНГ. Методы. В качестве методов исследования использовались сравнительно-правовой анализ, контент-анализ нормативных и доктринальных источников, а также системный метод для оценки регуляторных финансовых моделей. Результаты. Анализ российского эксперимента и практики стран СНГ (Казахстан, Азербайджан, Кыргызстан) по внедрению исламских финансов в правовое поле и его сопоставление с лучшими мировыми практиками (Великобритания, Малайзия, ОАЭ) позволяет сделать следующие основные выводы: 1. Ключевыми барьерами интеграция «исламских» финансов и банкинга в правовое поле России являются региональная ограниченность эксперимента, риск двойного налогообложения, отсутствие легальных дефиниций «исламских финансовых инструментов» и невозможность создания полноценных «исламских» банков в рамках действующего закона «О банках и банковской деятельности», что обрекает указанный сектор на функционирование в «серой» правовой зоне. 2. В странах СНГ, за исключением Казахстана, Азербайджана и Кыргызстана, интеграция «исламских» финансов сталкивается с правовым вакуумом, фрагментарным правовым регулированием, при этом наиболее прогрессивные юридические решения демонстрируют Кыргызстан (легализация «исламских» принципов банковского дела) и Казахстан (законодательная интеграция «сукук» и «исламских» инструментов). 3. Лучший международный опыт интеграции «исламских» финансов и банкинга (Великобритания – регуляторная нейтральность, Малайзия – централизованный шариатский надзор, ОАЭ – специализированные хабы и регуляторные песочницы) доказывает, что устойчивое развитие «исламских» финансов и «исламского» FinTech невозможно без целенаправленного формирования адаптированных регу ляторных и институциональных рамок.
Introduction. The integration of “Islamic” finance into the legal framework of Russia and the CIS countries faces a fundamental clash of paradigms: between a model based on the prohibition of usury (riba), uncertainty (gharar) and speculation (maysir), and the traditional debt-based interest system. The adoption of Federal Law No. 417-FZ on partnership financing has enabled the piecemeal utilisation of Islamic financial institutions, but at the same time has revealed a number of contradictions requiring critical analysis of legal challenges and systemic constraints. The aim of the article is to identify the main barriers to the integration of “Islamic” finance into the legal framework of Russia and the CIS countries. Methods. The research methods employed included comparative legal analysis, content analysis of normative and doctrinal sources, as well as a systemic approach to evaluating regulatory financial models. Results. Analysis of the Russian experiment and the practices of CIS countries (Kazakhstan, Azerbaijan, Kyrgyzstan) regarding the introduction of “Islamic” finance into the legal framework, and its comparison with global best practices (the United Kingdom, Malaysia, the UAE), allows the following main conclusions to be drawn. 1. The key barriers to the integration of “Islamic” finance and banking into the Russian legal framework are the regional limitations of the experiment, the risk of double taxation, the absence of legal definitions of “Islamic financial instruments” and the impossibility of establishing fully-fledged “Islamic” banks within the framework of the current law “On Banks and Banking Activities”, which condemns this sector to operating in a “grey” legal area. 2. In the CIS countries, with the exception of Kazakhstan, Azerbaijan and Kyrgyzstan, the integration of “Islamic” finance faces a legal vacuum and fragmented legal regulation, whilst the most progressive legal solutions are demonstrated by Kyrgyzstan (legalisation of “Islamic” banking principles) and Kazakhstan (the legislative integration of “sukuk” and “Islamic” instruments). 3. The best international practices in the integration of “Islamic” finance and banking (the UK – regulatory neutrality; Malaysia – centralised Shariah supervision; UAE – specialised hubs and regulatory sandboxes) demonstrates that the sustainable development of “Islamic” finance and “Islamic” FinTech is impossible without the targeted development of adapted regulatory and institutional frameworks