Статья посвящена исследованию института следственного судьи, введённого в уголовной процесс Кыргызской Республики в 2019 году. Данное нововведение рассматривается в контексте развития состязательных начал досудебного производства. Авторами анализируются концептуальные основы института следственного судьи, его процессуальное значение, а также правовая модель по кыргызскому законодательству в сравнительной перспективе с законодательством Германии и ряда государств – бывших советских республик. Достоинства кыргызской модели института следственного судьи авторы усматривают в двух главных её достижениях: организационно-функциональной обособленности данного участника уголовного процесса и предоставлении ему полномочий по депонированию показаний. Первое призвано гарантировать объективность, беспристрастность и нейтральность судьи, рассматривающего дело по существу, с которого теперь сняты полномочия по судебному контролю в ходе досудебного производства, второе направлено на реализацию равенства процессуальных возможностей сторон обвинения и защиты по участию в доказывании как неотъемлемого элемента принципа состязательности. Авторами обосновываются преимущества организации судебного контроля по кыргызскому уголовно-процессуальному законодательству, где его реализация, в том числе разрешение вопросов о применении мер пресечения, возлагается на следственного судью, по сравнению с теми моделями, в которых судебный контроль осуществляется судьями, рассматривающими уголовные дела по существу. В статье анализируется значение процессуальной деятельности следственного судьи для формирования доказательств и судьбы уголовного дела в целом. Авторами проводятся параллели с активизировавшейся в последние годы научно-практической дискуссией о введении следственного судьи в российский уголовный процесс и обосновывается целесообразность обращения к соответствующему положительному опыту Кыргызской Республики.