Введение. В условиях санкционной блокады традиционных экспортных рынков лесопромышленный комплекс Российской Федерации столкнулся с системным избытком производственных мощностей и профицитом низкотоварного сырья. Переориентация поставок на рынки Азии не обеспечивает полноценной утилизации отходов лесопиления из-за нерентабельности логистики, что привело к росту неиспользуемых древесных отходов до 6,72 млн тонн к 2024 году. Цель. Научное обоснование организационно-экономического механизма развития целлюлозно-бумажной промышленности как основного драйвера абсорбции сырьевого профицита, декарбонизации технологических цепочек и обеспечения экономической безопасности лесного комплекса. Методы. Использованы статистические данные Федеральной службы государственной статистики и Единой межведомственной информационно-статистической системы (ЕМИСС) за период 2017–2025 гг. В качестве инструментов применены методы сравнительного и балансового анализа, а также технико-экономического моделирования материальных потоков. Оценка влияния процентных ставок на выпуск продукции целлюлозно-бумажной промышленности выполнена с помощью структурного эконометрического SVAR-моделирования. Технологическая оптимизация процессов исследована на основе концепций цифровых двойников производственно-технологических цепочек и интеллектуального нейросетевого управления. Результаты. Количественно охарактеризованы объемы неиспользуемого сырья и подтверждена их утилизационная ценность. Выявлен кризис перепроизводства на рынке тарных картонов по итогам 2025 года, вызванный опережающим ростом мощностей, а также сырьевой сдвиг гофропроизводства в пользу вторичного волокна (до 60 %). На примере АО «СЛПК» доказана эффективность декарбонизации за счет сжигания кородревесных отходов (снижение выбросов на 185,8 тыс. тонн CO2-экв.). Предложена модель регулирования финансовых, сырьевых и цифровых потоков, направленная на субсидирование процентных ставок по инвест-кредитам и устранение нормативных барьеров расширенной ответственности производителей в части критериев утилизации вторичных ресурсов, обеспечивающая стабилизацию лесного комплекса Российской Федерации.
Introduction. Under the sanctions induced blockade of traditional export markets, the forest industry of the Russian Federation has faced a systemic surplus of production capacity and an excess of low grade raw materials. The reorientation of supply chains towards Asian markets does not ensure the full scale utilisation of sawmill waste due to the unprofitability of logistics, resulting in an increase in unused wood waste to 6.72 million tonnes by 2024. Objective. To provide a scientific justification for an organisational and economic mechanism for the development of the pulp and paper industry (hereinafter referred to as PPI) as a key driver for absorbing raw material surplus, decarbonising technological supply chains, and ensuring the economic security of the forest industry. Methods. The study employs statistical data from the Federal State Statistics Service and the Unified Interdepartmental Information and Statistical System (EMISS) for the period 2017–2025. The methodology comprises comparative and balance sheet analysis, alongside technical and economic modelling of material flows. The effect of interest rates on PPI output was assessed via structural econometric SVAR modelling. Technological optimisation was explored through digital twin concepts for production technological chains and intelligent neural network control. Results. The volumes of unused raw materials are quantitatively characterised, and their utilisation value is confirmed. A crisis of overproduction in the containerboard market is identified for 2025, driven by excessive capacity growth, as well as a raw material shift in corrugated production towards secondary fibre (up to 60 %). On the example of JSC “SLPK”, the effectiveness of decarbonisation through the combustion of bark and wood waste is demonstrated (emission reduction of 185.8 thousand tonnes of CO2 equivalent). A model is proposed for regulating financial, raw material, and digital flows, aimed at subsidising interest rates on investment loans and removing regulatory barriers to extended producer responsibility with respect to criteria for the utilisation of secondary resources, thereby ensuring the stabilisation of the Russian forest industry.